3.07. 1940 года  Великобритания  напала на Францию.

 

Операция «Катапульта» http://www.stoletie.ru/territoriya_isto ... -07-02.htm

Неафишируемые страницы Второй мировой войны
Третьего июля 1940 года, 70 лет назад, Великобритания без объявления войны напала на Францию. Об этом эпизоде Второй мировой не очень любят вспоминать на Западе.
Подписав 22 июня 1940 года перемирие, фактически – акт о капитуляции, с нацистской Германией, Франция обязывалась передать ей в целости и сохранности свой военно-морской флот для разоружения. Неясность этой формулировки стала поводом для последующих операций англичан по захвату французского флота.

Согласно букве Второго Компьенского перемирия, победители не могли претендовать на французские военные корабли. В то же время эти корабли должны были быть «сосредоточены в определённых портах и там демобилизованы и разоружены под германским и итальянским контролем». Это подразумевало, что до того момента корабли оставались бы полностью вооружёнными и укомплектованными. А что, если нацисты и фашисты просто постарались бы присвоить себе французский военно-морской флот как трофей?

Черчилль писал в этой связи: «Правда, в этой же статье [акта о перемирии] германское правительство торжественно заявляло, что оно не имеет намерения использовать французский флот в своих целях во время войны. Но кто, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, поверил бы слову Гитлера?..»

Итак, британский военный кабинет министров принял решение о превентивных мерах по недопущению захвата немцами французского флота.

Иными словами – о том, чтобы самим завладеть им. В худшем случае – французские корабли должны были быть уничтожены или повреждены так, чтобы противник не смог ими воспользоваться в военных целях.

Напомним обстановку, сложившуюся в англо-французских отношениях летом 1940 года. Бегство английских войск из Дюнкерка подорвало доверие к своему союзнику со стороны руководства Третьей республики. Когда 16 июня 1940 года британский премьер Черчилль, приехав в Тур (Париж был уже сдан немцам), изложил французскому правительству свой план дальнейшей войны, он был встречен весьма холодно.

Предложение Черчилля сводилось к тому, что Англия и Франция объединялись в одно государство, при это Англия брала на себя все финансовые расходы по ведению войны. Черчилль считал возможным удержание плацдармов в Бретани и на юге Франции. Французов это прельстить не могло, так как театром военных действий при этом была Франция. Ей предстояло быть обращённой в развалины, тогда как англичане жертвовали лишь деньгами! Кроме того, французские правители не без оснований считали этот план покушением на колонии Франции. «Лучше стать нацистской провинцией, чем британским доминионом!» – это мнение уже сложилось к тому моменту во французских верхах. Черчилль уехал ни с чем, а Франция 17 июня начала переговоры о перемирии, завершившиеся спустя пять дней.

Англия, которой ничто не угрожало (приготовления Гитлера к десанту были блефом, и британское руководство знало это очень хорошо), мириться с Германией отнюдь не собиралась. Ей было важно, с одной стороны, приобрести новые ресурсы и союзников для продолжения войны, с другой – лишить противника возможности увеличить свои силы. В телеграмме Черчилля премьер-министру Южной Африки от 27 июня 1940 года есть такое указание на дальнейшие планы Великобритании: «Наша большая армия, которая создаётся сейчас для обороны метрополии, формируется на основе наступательной доктрины, и в 1940 и 1941 годах может представиться возможность для проведения широких наступательных операций» (курсив Черчилля).

Естественно, что в таких условиях флот выведенной из войны Франции мог стать только призом для одной из двух сторон. С точки зрения военной необходимости и всех последующих событий, конечно, решение британского кабинета было оправданным. Но в то время действия недавнего союзника произвели тяжкое впечатление на французов.

Возникает вопрос: в тот момент, когда Черчилль отдавал приказ о проведении операции по захвату французского флота, думал ли он о будущем англо-французских отношений?

Есть основания полагать, что британский премьер считал Францию совершенно списанной со счетов истории. И невозможно увидеть, чтобы он слишком огорчался по этому поводу. Вот вам и «давняя дружба»!

Впрочем, такая ли уж давняя? Впервые Англия и Франция выступили союзниками только в войне с Турцией в 1826-1828 гг. Затем – в Восточной войне 1854-1856 гг. с Россией уже на стороне Турции. Но уже скоро встали друг с другом в неприязненные отношения. Победа в Восточной войне, объединение Италии, достигнутое при помощи французских войск, сделали Францию Наполеона III сильнейшим государством на европейском континенте. Опять нарушился пресловутый баланс сил, сохранение которого Англия столетиями почитала своей главной задачей. Поэтому на «туманном Альбионе» благосклонно взирали на поднимающуюся новую силу, которая должна была положить предел росту могущества Франции – на Пруссию «железного» канцлера Бисмарка.

Британия спокойно смотрела, как Пруссия повергает империю Наполеона III и объединяет по своей эгидой Германию. Затем, в 1878 году Англия и Германия совместно выступили против чрезмерного, по их мнению, усиления России в результате победы над Турцией. Берлинский конгресс, ставший результатом дипломатических усилий Германии и военной демонстрации Англии, урезал плоды русской победы и на тридцать с лишним лет затянул освобождение европейских христиан от османского гнёта. Он же стал отправной точкой для последующего сближения Франции и России, завершившегося в 1891 году заключением пакта между двумя странами.

Англия же всё это время держалась в «блистательном одиночестве», в стороне от возникающих блоков. И только в 1897 году был подписан договор, долгое время остававшийся неизвестным, между Великобританией, Францией и США. По нему США негласно обязывались оказывать всяческое содействие, кроме чисто военного, (по-нынешнему – предоставить режим наибольшего благоприятствования) Англии и Франции, если бы тем пришлось воевать с Германией. В обмен две западно-европейские державы также обязывались не препятствовать планам США в отношении четвёртых стран. Уже в 1898 году этот договор получил практическую обкатку во время войны США против Испании.
Итак, союз Франции и Англии возник лишь на стыке XIX и ХХ веков (официально «сердечное согласие» двух держав было провозглашено в 1904 году). Этому предшествовали столетия ожесточённой конкуренции и войн между этими странами.

Немудрено, что столь недавний альянс дал глубокую трещину, лишь только один из его участников столкнулся с серьёзными трудностями.

После подписания Второго Компьенского перемирия ряд первоклассных кораблей французского военно-морского флота находился в пределах досягаемости британских вооружённых сил – в портах французских колоний: Дакаре, Касабланке, Оране. «В Оране и соседнем с ним военном порту Мерс-эль-Кебире, – писал Черчилль, – стояли два лучших корабля французского флота – “Дюнкерк” и “Страсбург”, современные линейные крейсера, значительно превосходившие “Шарнхорст” и “Гнейзенау”, построенные специально с целью превзойти эти последние… Вместе с ними стояли два французских линкора [“Бретань” и “Прованс”], несколько лёгких крейсеров, ряд эсминцев, подводных лодок и других кораблей. В Алжире было семь крейсеров, а на Мартинике – авианосец и два лёгких крейсера. В Касабланке находился “Жан Бар”… Это был один из основных кораблей, учитывавшихся при подсчёте военно-морских сил всего мира… Целью операции “Катапульта” был одновременный захват всего доступного нам французского флота, установление контроля над ним, вывод из строя или его уничтожение».

Французским морякам были предъявлены ультиматумы о сдаче вместе с кораблями, подкреплённые внушительной мощью внезапно подошедших английских эскадр. Местами, ввиду явного неравенства сил, французы приняли английские условия. Хотя даже в Англии, куда ранее укрылись некоторые французские корабли, не обошлось без столкновений, в ходе которых был убит один француз. Но в большинстве случаев французы не могли согласиться на британские требования без урона для своей боевой чести. Они приняли решение сопротивляться.

В результате огня англичан линкор «Бретань» был потоплен вместе с командой. «Дюнкерк» и «Прованс» получили столь тяжкие повреждения, что не подлежали восстановлению. «Страсбург» вырвался из кольца британской блокады и пришёл в Тулон в сопровождении трёх эсминцев.

Операция продолжалась и в следующие дни. 5 июля английская авиация атаковала французские корабли в Мерс-эль-Кебире и нанесла им тяжёлые повреждения. 8 июля атакой с авианосца был выведен из строя линкор «Ришелье» в Дакаре. Человеческие потери французских вооружённых сил в результате «Катапульты» составили около 1400 человек.

Нападение англичан повлияло на развитие внутриполитической ситуации во Франции. Маршал Петэн, до сих пор бывший лишь премьером, 11 июля 1940 года стал главой государства.

За это решение, положившее конец режиму Третьей республики, проголосовало 569 депутатов французского парламента всего лишь при 80 голосах против.

Ещё до этого, 5 июля 1940 года французское правительство объявило о разрыве отношений с Великобританией и отдало приказ о «налёте возмездия» французской авиации на Гибралтар, каковой мог иметь, впрочем, только символическое значение.

Способствовав своими действиями окончательному оформлению пронацистского режима Виши и создавая своё альтернативное французское правительство во главе с де Голлем, британское руководство сознательно шло к тому, чтобы строить будущие отношения с Францией «с нуля», не имея никаких обязательств по уважению суверенитета павшей Третьей республики.
 Для нацистского руководства Германии действия англичан явились, несомненно, серьёзным и неожиданным ударом. Если бы немцы незамедлительно после подписания перемирия настояли перед французами на выполнении его условий, то смогли бы серьёзно усилить себя и ослабить англичан. Они, очевидно, впали в распространённое заблуждение: действуя сами агрессивно и вероломно, они почему-то считали своих противников неспособными на аналогичные действия. «Стало ясно – писал, подводя итог этим событиям, Черчилль, – что английский военный кабинет ничего не страшится и ни перед чем не остановится». Иными словами, что ограничивающих «законов войны» для Британии не существует. Причём это должно было стать ясным как врагам, так и союзникам.

Необъявленная англо-французская война на этом не закончилась.

В сентябре 1940 года англичане предприняли неудачную десантную операцию по захвату Дакара. В десанте должны были принять участие формирования «Свободной Франции» де Голля. Однако, встретив отпор своих соотечественников, де Голль отвёл свои силы, и операцию англичанам пришлось свернуть.

А в следующем году англичане осуществили захват Сирии и Ливана, бывших подмандатными территориями Франции. 8 июня 1941 года британские войска пересекли их границу с территорий Трансиордании и Палестины. Поводом послужила посадка на французские аэродромы самолётов, посланных Германией правительству Ирака (которое англичане незадолго до этого свергли в результате военного вторжения). Пять недель продолжались боевые действия. Не имея больших стимулов для сопротивления, французы 11 июля 1941 г. всё-таки капитулировали.

Когда 8 ноября 1942 года англо-американские войска высадились в Северной Африке, они местами натолкнулись на ожесточённое сопротивление французских войск. Это было продолжение той самой войны, вспыхнувшей 3 июля 1940 года. Два с половиной года немецкой оккупации большей части Франции отнюдь не прибавили многим французам симпатий к англичанам. К признанию французами правительства де Голля пролегал ещё очень длинный путь…

Анализируя причины этой «неизвестной» англо-французской войны 1940-1942 гг., мы должны признать, что стратегические соображения войны против нацистской Германии играли в них лишь ограниченную роль. Не меньшую роль играло стремление Великобритании окончательно устранить потерпевшую неудачу Францию как конкурента.

Неафишируемые страницы Второй мировой войны
Третьего июля 1940 года, 70 лет назад, Великобритания без объявления войны напала на Францию. Об этом эпизоде Второй мировой не очень любят вспоминать на Западе.
Подписав 22 июня 1940 года перемирие, фактически – акт о капитуляции, с нацистской Германией, Франция обязывалась передать ей в целости и сохранности свой военно-морской флот для разоружения. Неясность этой формулировки стала поводом для последующих операций англичан по захвату французского флота.

Согласно букве Второго Компьенского перемирия, победители не могли претендовать на французские военные корабли. В то же время эти корабли должны были быть «сосредоточены в определённых портах и там демобилизованы и разоружены под германским и итальянским контролем». Это подразумевало, что до того момента корабли оставались бы полностью вооружёнными и укомплектованными. А что, если нацисты и фашисты просто постарались бы присвоить себе французский военно-морской флот как трофей?

Черчилль писал в этой связи: «Правда, в этой же статье [акта о перемирии] германское правительство торжественно заявляло, что оно не имеет намерения использовать французский флот в своих целях во время войны. Но кто, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, поверил бы слову Гитлера?..»

Итак, британский военный кабинет министров принял решение о превентивных мерах по недопущению захвата немцами французского флота.

Иными словами – о том, чтобы самим завладеть им. В худшем случае – французские корабли должны были быть уничтожены или повреждены так, чтобы противник не смог ими воспользоваться в военных целях.

Напомним обстановку, сложившуюся в англо-французских отношениях летом 1940 года. Бегство английских войск из Дюнкерка подорвало доверие к своему союзнику со стороны руководства Третьей республики. Когда 16 июня 1940 года британский премьер Черчилль, приехав в Тур (Париж был уже сдан немцам), изложил французскому правительству свой план дальнейшей войны, он был встречен весьма холодно.

Предложение Черчилля сводилось к тому, что Англия и Франция объединялись в одно государство, при это Англия брала на себя все финансовые расходы по ведению войны. Черчилль считал возможным удержание плацдармов в Бретани и на юге Франции. Французов это прельстить не могло, так как театром военных действий при этом была Франция. Ей предстояло быть обращённой в развалины, тогда как англичане жертвовали лишь деньгами! Кроме того, французские правители не без оснований считали этот план покушением на колонии Франции. «Лучше стать нацистской провинцией, чем британским доминионом!» – это мнение уже сложилось к тому моменту во французских верхах. Черчилль уехал ни с чем, а Франция 17 июня начала переговоры о перемирии, завершившиеся спустя пять дней.

Англия, которой ничто не угрожало (приготовления Гитлера к десанту были блефом, и британское руководство знало это очень хорошо), мириться с Германией отнюдь не собиралась. Ей было важно, с одной стороны, приобрести новые ресурсы и союзников для продолжения войны, с другой – лишить противника возможности увеличить свои силы. В телеграмме Черчилля премьер-министру Южной Африки от 27 июня 1940 года есть такое указание на дальнейшие планы Великобритании: «Наша большая армия, которая создаётся сейчас для обороны метрополии, формируется на основе наступательной доктрины, и в 1940 и 1941 годах может представиться возможность для проведения широких наступательных операций» (курсив Черчилля).

Естественно, что в таких условиях флот выведенной из войны Франции мог стать только призом для одной из двух сторон. С точки зрения военной необходимости и всех последующих событий, конечно, решение британского кабинета было оправданным. Но в то время действия недавнего союзника произвели тяжкое впечатление на французов.

Возникает вопрос: в тот момент, когда Черчилль отдавал приказ о проведении операции по захвату французского флота, думал ли он о будущем англо-французских отношений?

Есть основания полагать, что британский премьер считал Францию совершенно списанной со счетов истории. И невозможно увидеть, чтобы он слишком огорчался по этому поводу. Вот вам и «давняя дружба»!

Впрочем, такая ли уж давняя? Впервые Англия и Франция выступили союзниками только в войне с Турцией в 1826-1828 гг. Затем – в Восточной войне 1854-1856 гг. с Россией уже на стороне Турции. Но уже скоро встали друг с другом в неприязненные отношения. Победа в Восточной войне, объединение Италии, достигнутое при помощи французских войск, сделали Францию Наполеона III сильнейшим государством на европейском континенте. Опять нарушился пресловутый баланс сил, сохранение которого Англия столетиями почитала своей главной задачей. Поэтому на «туманном Альбионе» благосклонно взирали на поднимающуюся новую силу, которая должна была положить предел росту могущества Франции – на Пруссию «железного» канцлера Бисмарка.

Британия спокойно смотрела, как Пруссия повергает империю Наполеона III и объединяет по своей эгидой Германию. Затем, в 1878 году Англия и Германия совместно выступили против чрезмерного, по их мнению, усиления России в результате победы над Турцией. Берлинский конгресс, ставший результатом дипломатических усилий Германии и военной демонстрации Англии, урезал плоды русской победы и на тридцать с лишним лет затянул освобождение европейских христиан от османского гнёта. Он же стал отправной точкой для последующего сближения Франции и России, завершившегося в 1891 году заключением пакта между двумя странами.

Англия же всё это время держалась в «блистательном одиночестве», в стороне от возникающих блоков. И только в 1897 году был подписан договор, долгое время остававшийся неизвестным, между Великобританией, Францией и США. По нему США негласно обязывались оказывать всяческое содействие, кроме чисто военного, (по-нынешнему – предоставить режим наибольшего благоприятствования) Англии и Франции, если бы тем пришлось воевать с Германией. В обмен две западно-европейские державы также обязывались не препятствовать планам США в отношении четвёртых стран. Уже в 1898 году этот договор получил практическую обкатку во время войны США против Испании.

Итак, союз Франции и Англии возник лишь на стыке XIX и ХХ веков (официально «сердечное согласие» двух держав было провозглашено в 1904 году). Этому предшествовали столетия ожесточённой конкуренции и войн между этими странами.

Немудрено, что столь недавний альянс дал глубокую трещину, лишь только один из его участников столкнулся с серьёзными трудностями.

После подписания Второго Компьенского перемирия ряд первоклассных кораблей французского военно-морского флота находился в пределах досягаемости британских вооружённых сил – в портах французских колоний: Дакаре, Касабланке, Оране. «В Оране и соседнем с ним военном порту Мерс-эль-Кебире, – писал Черчилль, – стояли два лучших корабля французского флота – “Дюнкерк” и “Страсбург”, современные линейные крейсера, значительно превосходившие “Шарнхорст” и “Гнейзенау”, построенные специально с целью превзойти эти последние… Вместе с ними стояли два французских линкора [“Бретань” и “Прованс”], несколько лёгких крейсеров, ряд эсминцев, подводных лодок и других кораблей. В Алжире было семь крейсеров, а на Мартинике – авианосец и два лёгких крейсера. В Касабланке находился “Жан Бар”… Это был один из основных кораблей, учитывавшихся при подсчёте военно-морских сил всего мира… Целью операции “Катапульта” был одновременный захват всего доступного нам французского флота, установление контроля над ним, вывод из строя или его уничтожение».

Французским морякам были предъявлены ультиматумы о сдаче вместе с кораблями, подкреплённые внушительной мощью внезапно подошедших английских эскадр. Местами, ввиду явного неравенства сил, французы приняли английские условия. Хотя даже в Англии, куда ранее укрылись некоторые французские корабли, не обошлось без столкновений, в ходе которых был убит один француз. Но в большинстве случаев французы не могли согласиться на британские требования без урона для своей боевой чести. Они приняли решение сопротивляться.

В результате огня англичан линкор «Бретань» был потоплен вместе с командой. «Дюнкерк» и «Прованс» получили столь тяжкие повреждения, что не подлежали восстановлению. «Страсбург» вырвался из кольца британской блокады и пришёл в Тулон в сопровождении трёх эсминцев.

Операция продолжалась и в следующие дни. 5 июля английская авиация атаковала французские корабли в Мерс-эль-Кебире и нанесла им тяжёлые повреждения. 8 июля атакой с авианосца был выведен из строя линкор «Ришелье» в Дакаре. Человеческие потери французских вооружённых сил в результате «Катапульты» составили около 1400 человек.

Нападение англичан повлияло на развитие внутриполитической ситуации во Франции. Маршал Петэн, до сих пор бывший лишь премьером, 11 июля 1940 года стал главой государства.

За это решение, положившее конец режиму Третьей республики, проголосовало 569 депутатов французского парламента всего лишь при 80 голосах против.

Ещё до этого, 5 июля 1940 года французское правительство объявило о разрыве отношений с Великобританией и отдало приказ о «налёте возмездия» французской авиации на Гибралтар, каковой мог иметь, впрочем, только символическое значение.

Способствовав своими действиями окончательному оформлению пронацистского режима Виши и создавая своё альтернативное французское правительство во главе с де Голлем, британское руководство сознательно шло к тому, чтобы строить будущие отношения с Францией «с нуля», не имея никаких обязательств по уважению суверенитета павшей Третьей республики.

Для нацистского руководства Германии действия англичан явились, несомненно, серьёзным и неожиданным ударом. Если бы немцы незамедлительно после подписания перемирия настояли перед французами на выполнении его условий, то смогли бы серьёзно усилить себя и ослабить англичан. Они, очевидно, впали в распространённое заблуждение: действуя сами агрессивно и вероломно, они почему-то считали своих противников неспособными на аналогичные действия. «Стало ясно – писал, подводя итог этим событиям, Черчилль, – что английский военный кабинет ничего не страшится и ни перед чем не остановится». Иными словами, что ограничивающих «законов войны» для Британии не существует. Причём это должно было стать ясным как врагам, так и союзникам.

Необъявленная англо-французская война на этом не закончилась.

В сентябре 1940 года англичане предприняли неудачную десантную операцию по захвату Дакара. В десанте должны были принять участие формирования «Свободной Франции» де Голля. Однако, встретив отпор своих соотечественников, де Голль отвёл свои силы, и операцию англичанам пришлось свернуть.

А в следующем году англичане осуществили захват Сирии и Ливана, бывших подмандатными территориями Франции. 8 июня 1941 года британские войска пересекли их границу с территорий Трансиордании и Палестины. Поводом послужила посадка на французские аэродромы самолётов, посланных Германией правительству Ирака (которое англичане незадолго до этого свергли в результате военного вторжения). Пять недель продолжались боевые действия. Не имея больших стимулов для сопротивления, французы 11 июля 1941 г. всё-таки капитулировали.

Когда 8 ноября 1942 года англо-американские войска высадились в Северной Африке, они местами натолкнулись на ожесточённое сопротивление французских войск. Это было продолжение той самой войны, вспыхнувшей 3 июля 1940 года. Два с половиной года немецкой оккупации большей части Франции отнюдь не прибавили многим французам симпатий к англичанам. К признанию французами правительства де Голля пролегал ещё очень длинный путь…

Анализируя причины этой «неизвестной» англо-французской войны 1940-1942 гг., мы должны признать, что стратегические соображения войны против нацистской Германии играли в них лишь ограниченную роль. Не меньшую роль играло стремление Великобритании окончательно устранить потерпевшую неудачу Францию как конкурента.

 

 

КОНВОЙ, УНИЧТОЖЕННЫЙ ЧЕРЧИЛЛЕМ
Юрий Нерсесов
Поскольку продюсером «патриотической» мыльной оперы «Караван PQ-17» значится тот же делец, что и у «Штрафбата», я с первых же минут ожидал душещипательной истории о зверствах НКВД. Я не ошибся. Уже во второй серии в кадре появились горемычные бабы, грузившие под штыками бериевских опричников золото на британский крейсер «Эдинбург». Золотишко предназначалось для оплаты «бескорыстной» военной помощи союзников, и погрузка его шла в строжайшей тайне. Видимо, именно поэтому лубянские изверги наплевали на существующий порядок работы с секретными грузами. Поленившись таскать сами, они заставили бедных женщин тащить ящики, весящие, судя по объему, не менее двухсот кило. А когда две грузчицы разбили тару и увидели слитки, повели их на расстрел.

Само собой, ни в реальности, ни в романе Валентина Пикуля, по которому поставлен сериал, этого бреда не было и в помине. Но съемочная группа лихо наплевала и на реальность, и на покойного писателя. Заодно киношники постарались отмазать наших британских друзей, полностью исключив из картины слова Пикуля о реальных причинах гибели PQ-17.

Между тем, имеющиеся документы убедительно подтверждают версию, изложенную в романе. Часто допускавший в своих книгах грубые «ляпы», Валентин Саввич на сей раз совершенно правильно назвал фамилию человека, сознательно подставившего конвой под удар. Хотя в фильме этот человек — британский премьер-министр Уинстон Черчилль — горько сожалеет о гибели каравана, есть все основания предполагать, что в реальности он испытывал совсем иные чувства.

ДЕРЖИТЕ НАС СЕМЕРО
Согласно официальной британской версии, отправленный в Советский Союз 27 июня 1942 года конвой PQ-17 стал жертвой трагической ошибки. Получив информацию об угрозе атаки конвоя германской эскадрой во главе с линкором «Тирпиц», первый лорд Адмиралтейства адмирал Паунд отдал 4 июля приказ охраняющим конвой крейсерам контр-адмирала Гамильтона отойти, а транспортам рассредоточиться. Беззащитные суда стали жертвами немецких самолетов и подлодок, и конвой был наголову разгромлен. Из 38 транспортов и танкеров до советских берегов с трудом дошло 13. На дне осталось 210 самолетов из 297 отправленных, 430 танков из 584, 3550 автомобилей из 4246 и много прочего добра.

Впоследствии утверждалось, что союзные крейсеры пошли помогать своим линкорам топить «Тирпиц», да тот удрал. Особенно отличился с отмыванием мундиров британских адмиралов эстонский русскоязычный беллетрист Веллер, да и создатели душещипательного сериала тут постарались. Но стоит повнимательнее посмотреть материалы, связанные с конвоем, как и мундиры британских военных, и фраки управлявших адмиралами политиков покрываются совсем уж зловонными пятнами.

Прежде всего, добровольные прачки адмиральской униформы до сих пор не могут решить: что, собственно, задумали их подзащитные? По Веллеру и К° — расправиться с зловредным «Тирпицем». Видимо, охота на любимое корыто фюрера представлялась джентльменам столь важным и престижным делом, что угробить ради него конвой с оружием для какого-то паршивого Сталинграда казалось для них парой пустяков. Воистину, охотничий азарт британских аристократов — страшная штука!

Есть и другая точка зрения, ныне разделяемая большинством западных историков. Согласно которой, англичане, наоборот, страшно боялись германского флагмана. Вот и пришлось Паунду срочно уводить крейсера Гамильтона под защиту линкоров, дабы вдарить по супостату объединенными силами.

Первая версия опровергается одним взглядом на карту похода конвоя. «Тирпиц» вышел из Альтен-фьорда 5 июля и отойдя от норвежских берегов, взял курс на восток. А крейсера уже с вечера 4-го рвут когти на запад, проскакивая между Шпицбергеном и островом Медвежий! Хороши морские волки — пытаются ловить врага, двигаясь тремястами милями севернее него, да еще и в противоположном направлении! Более того, якобы охотясь на «Тирпица», англичане толком не знали, где его искать. «Предполагается, что вражеские тяжелые корабли севернее Тромсе, — меланхолично радировали на PQ-17 из Адмиралтейства, — после отдачи приказа рассеяться — но недостоверно, повторяю, недостоверно, что они вышли в море» (Д.Брум. «Конвою рассеяться!» в сборнике «Два конвоя: PQ-17 и PQ-18». М.: АСТ, 2004).

Маразм не прекращается и после разгрома каравана. Признав случившееся следствием угрозы нападения «Тирпица», союзники до осени 1943 года вообще прекращают какие-либо попытки его атаковать! Вот и возникает вопрос: действительно ли в Лондоне так уж жаждали уничтожения бронированного монстра кригсмарине? Или с воплями: «Держите нас семеро, не то убьём гада!» Адмиралтейство просто изображали охоту на него?

ОСКВЕРНЕНИЕ ТРАДИЦИЙ
Неужели наследники Нельсона и Фаррагута и вправду сдрейфили перед гитлеровским монстром? Давайте посмотрим, как они действовали против превосходящего противника в других эпизодах Второй мировой войны. Когда 8 июня 1940 года немецкие линейные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау» у тех же норвежских берегов расстреляли британский авианосец «Глориес», прикрывавшие его эсминцы «Ардент» и «Акаста» идут на них в самоубийственную атаку. Эсминцы гибнут, но торпеду в борт «Шарнхорст» все-таки получил.

Уже под конец войны, 25 октября 1944 года, точно так же лихо лезут на японские линкоры в филиппинском проливе Сурригао прикрывающие свои авианосцы миноносцы 5-го флота США.

Атлантика, 5 ноября 1940 года. Охраняющий конвой HX-84 вспомогательный крейсер (то есть вооруженный пассажирский лайнер) «Джервис Бей» вступает в бой с германским «карманным линкором» «Адмирал Шеер». Естественно, его топят, однако 32 из 37 транспортов успевают уйти.

Остров Гвадалканал, 13 ноября 1942 года. Американская эскадра контр-адмирала Каллагэна (2 тяжелых и 3 легких крейсера, 8 эсминцев) сталкивается с многократно сильнейшим японским флотом (линкоры «Хиэй» и «Кирисима», 4 тяжелых и 3 легких крейсера, 19 эсминцев). Шансов нет ни малейших, но Каллагэну на это плевать. Скомандовав: «Четным орудиям бить по левому борту, нечетным по правому!» он пускает свои корабли межу японских колонн, на дистанции едва ли не пистолетного выстрела. Бой превращается в безумную свалку, два японских эсминца и половина американской эскадры идут к дну, самого адмирала разносит в клочья, но, уже уйдя в Валгаллу, он добивается своего. При стрельбе почти в упор японская броня не держит удар, и «Хиэй» смертельно ранен. Изуродованный линкор теряет ход; на следующее утро его добивает авиация.

Снова Северный Ледовитый океан, 31 декабря 1942 года. В составе атаковавшей конвой JW-51B германской эскадры однотипный «Шееру» «карманный линкор» «Лютцов» (6 х 283-мм, 8 х 150-мм и 6 х 105-мм орудий), тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» (8 х 203-мм и 12 х 105-мм) и 6 эсминцев. Против них британские легкие крейсера «Шеффилд» и «Ямайка» (12 х 152-мм и 8 х 102-мм на каждом) с 4 эсминцами. Тем не менее немцы отбиты, и караван успешно проходит.

Подобных примеров можно привести еще много, но, думаю, и так ясно: трусы среди офицеров союзных флотов встречались куда реже, чем отморозки. Так какой же Годзилла вылез в июле 1942 года из норвежских фьордов, что британские львы и американские орлы мгновенно превратились перепуганных баранов? Неужели «Тирпиц» был действительно столь грозен?

ПУГАЛО ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ
Для начала оценим количество кораблей обеих сторон. У немцев, кроме «Тирпица», для атаки PQ-17 предназначены «Лютцов», «Шеер», «Хиппер», плюс дюжина эсминцев и миноносцев. Союзные силы куда внушительнее. Против «Тирпица» у них в эскадре дальнего прикрытия адмирал Товея шли мощные линкоры «Вашингтон» и «Дюк оф Йорк». Тут же рассекал волны авианосец «Викторьез» с 33 самолетами, уже успевшими потрепать однотипный с немецким супердредноутом «Бисмарк». Линкоры и авианосец сопровождают близкий по характеристикам к «Хипперу» тяжелый крейсер «Камберленд», легкий крейсер «Нигерия» и 14 эскадренных миноносцев. Плюс у Гамильтона британские тяжелые крейсера «Лондон» и «Норфолк», более мощные американские «Уичита» и «Тускалуза» (9 х 203-мм и 12 х 127-мм на каждом) и три эсминца. Еще шесть эскадренных миноносцев стерегут непосредственно транспорты.

Казалось, вдвое меньшая германская флотилия при любом раскладе союзникам не страшна. Тем не менее моряки двух прославленных флотов, где традиции отважных атак на превосходящие силы врага поддерживаются веками, драпают сломя голову. И это при том, что вражеские корабли болтаются где-то в сотнях миль, а Адмиралтействе даже не уверены насчет их выхода с баз!

Может быть, немецкие корабли настолько сильнее союзных, что количество вымпелов не имеет значения? Но один только «Вашингтон», не уступая «Тирпицу» в броневой защите, значительно превосходил его по вооружению. Залпы девяти 406-мм орудий «американца» куда разрушительнее огня восьми 380-мм пушек немецкого оппонента. Точно так же «Дюк оф Йорк» с десятью 356-мм орудиями и броневой защитой, рассчитанной на бой с равным по классу противником (борт — 381 мм, палуба — 149 мм) с гарантией отправляет на дно и «Шеер», и «Лютцов».

«Карманные линкоры» с 283-мм пушками и броневым поясом максимум в 80 мм для боя со сверхдредноутом не приспособлены и при встрече с ним могут рассчитывать лишь на бегство, да и то без гарантий на спасение. Шесть быстроходных крейсеров союзников достаточно легко сближаются с ними на дистанцию, выгодную для их менее мощной, но куда более многочисленной и скорострельной артиллерии. А малейшая потеря хода для немцев - верная гибель. «Шеер» и «Лютцов» даже в полностью исправном состоянии по скорости всего лишь равны «Дюк оф Йорку», а в случае малейших повреждений британский гигант их просто растерзает.

В бою у Нордкапа 26 декабря 1943 года английские крейсера «Белфаст», «Шеффилд» и «Ямайка», действуя именно таким образом, атаковали «Шарнхорст». Используя преимущество в радиолокационной технике, британцы влепили в противника как минимум семь снарядов, получили в ответ всего два и без проблем сумели навести на цель «Дюк оф Йорк». Благодаря надежной броне германский линейный крейсер продержался три часа, но в итоге все равно пошел на дно. Совершенно очевидно, что хрупкие «карманные линкоры» «Дюк оф Йорк» утопил бы куда быстрее. Да еще, пожалуй, сумел бы без отрыва от производства по «Тирпицу» шандарахнуть!

Немцы силу вражеского флота осознавали прекрасно. Двигайся главная союзная эскадра поближе к PQ-17, они из Альтен-фьорда и носу не высунули бы! После гибели «Бисмарка» Гитлер трясся над своими малочисленными линкорами, как Кощей над яйцом с иголкой, и потому запрещал пускать их в дело при малейшем риске. Существуй хоть малейший риск встречи «Тирпица» с двумя линейными кораблями и авианосцем, торчать ему в норвежских гаванях безвылазно до самого падения Берлина!

Тем не менее германские корабли спокойно шли на перехват конвоя, прекратив операцию лишь после обнаружения своего движения сперва советской подлодкой К-21, а затем британской «Аншейкн». До того немцы знали, что транспорты реально от них стережет только Хамильтон, а эскадра дальнего прикрытия болтается где-то за Шпицбергеном, якобы опасаясь вражеских самолетов и подлодок. Может, и правда опасалась? Но всего месяцем позже британский флот проводит операцию «Пьедестал», и весь страх перед соколами Геринга и подводными волками Деница куда-то испаряется. Ведя на Мальту конвой для снабжения себя, ненаглядных, английские адмиралы бестрепетно ставят едва ли не в общий строй с транспортами 2 линейных корабля и 4 авианосца. И прекрасно себе шли, невзирая на все вражеские бомбо-торпедные подарочки. Даже отслужившие уже пятнадцать лет линкоры «Нельсон» и «Родней», хоть и ползли со скоростью едва ли не броненосцев русско-японской войны, атаки люфтваффе отбивали вполне успешно.

Вряд ли эскадре Товея немецкие летчики и подводники представлялись страшнее, чем кораблям, охранявшим мальтийский конвой. Скорее наоборот, из-за отдаленности маршрута PQ-17 от норвежских баз германским бомбардировщикам и торпедоносцам было куда труднее. Приходилось действовать на пределе дальности и без истребительного прикрытия. Да и было немецких самолетов явно недостаточно, чтобы одновременно эффективно атаковать транспорты и военные корабли с сотнями зенитных установок и отличными радарами.

Не слишком легко действовать в присутствии 23 эсминцев и германским подводным лодкам. Да и у союзников тоже вместе с караваном идут две субмарины, а возле норвежских берегов патрулирует еще десяток. Получив от них пару торпед, любой из вражеских кораблей имеет все шансы не вернуться на базу. При любом раскладе морское сражение заканчивалось для кригсмарине столь печально, что немцы на него никогда бы не рискнули. Естественно, англичане это прекрасно знали, а «Тирпиц» оказался для них очень удобным пугалом, не раз позволявшим оправдывать заморочки с конвоями.

МИЛОРД ОТПУЩЕНИЯ

Некоторые исследователи признают прокол, но пытаются перевести стрелки на скончавшегося вскоре после разгрома каравана первого лорда Адмиралтейства. Ладно, примем за аксиому, что среди орлов Адмиралтейства случайно затесался трусливый стервятник Дадли Паунд, который все и опошлил. Он и линкоры загнал фиг знает куда, и крейсера в ужасе перед «Тирпицем» отвел, и даже транспортам велел рассредоточиться во избежание их расстрела германским чудовищем. Но трусостью одного адмирала случившуюся катастрофу объяснить невозможно. Ведь по большому счету сам приказ Паунда особо разрушительных последствий не имел.

Роль крейсеров в охране каравана от подлодок и авиации не столь велика: защищать транспорты было кому и без них. В одном строю с грузовыми судами все еще движется девятнадцать боевых кораблей разных типов с множеством зениток и большим запасом глубинных бомб. Даже рассредоточившись мелкими группами по четыре-пять транспортов и два-три конвойных корабля, PQ-17 все равно проходил, не превратись вслед за лордом Дадли в трусливых идиотов и его подчиненные.

Увидев отход Гамильтона, командующий отрядом из 6 миноносцев непосредственного сопровождения транспортов капитан 2-го ранга Брум неожиданно предлагает контр-адмиралу присоединиться к нему. Тот немедленно соглашается, и оборона конвоя слабеет еще на сотню универсальных орудий и зенитных автоматов. Впоследствии оба командира утверждали, что Адмиралтейство вело их в заблуждение, обещав бой с «Тирпицем». Но это откровенная брехня. Ни в одной радиограмме из «Лондона» ни малейшего указания на грядущую баталию нет. Более того, Бруму вообще никто не приказывал уходить. Однако он резво уносится вслед за крейсерами, напоследок велев: «Оставшимся эскортным кораблям самостоятельно следовать в Архангельск» (Д.Брум. Там же).

Именно этот приказ наносит каравану последний удар. Вспомогательные крейсеры ПВО «Паломарес» и «Позарика», 4 корвета, 3 противолодочных корабля, переделанные из траулеров, и 3 тральщика повинуются и бросают своих подопечных. Когда капитан «Позарики» Лоуфорд предлагает все-таки не совершать такой пакости, старший по званию командир «Паломареса» капитан 1-го ранга Джонси прямо запрещает ему защищать транспорты. Лишь командир британского траулера «Айршир» лейтенант Грэдуэлл плюет на распоряжение начальства и таки доводит три американских судна до места назначения, но он такой один... Все прочие либо тупо подчиняются приказам, обрекающим конвой на гибель, как Гамильтон, либо, официально не получив их, бросают транспорты на растерзание, как Брум. И поскольку очень сложно предположить среди лихих английских моряков эпидемию медвежьей болезни, приходится подозревать, что почтенные сэры не паниковали, а действовали строго по плану. И план этот предполагал сознательную подставку конвоя немцам, дабы те с гарантией пустили его на дно.

Для чего? Вспомните обстановку на фронтах на 4 июля 1942 года. Именно в этот день пал Севастополь. Рушатся Брянский, Юго-Западный и Южный фронты и Советский Союз вновь оказывается на грани разгрома. Но одновременно с этим на Средиземноморском театре войск гитлеровского Евросоюза приближаются к Суэцкому каналу и усиливают блокаду Мальты. Своя рубашка ближе к телу: пряников, то бишь танков с самолетами, на всех не хватает. А значит, поневоле встает вопрос о радикальном сокращении поставок по ленд-лизу.

Ну а поскольку просто так взять да и послать «Дядюшку Джо» рискованно и не соответствует имиджу благородных джентльменов, требуется весомый повод. Разгром крупнейшего на сей момент каравана для СССР - как раз то, что надо!

И своей цели лондонские хитрецы достигли. Как отмечают в своем исследовании «Военно-воздушные силы Великобритании во Второй Мировой войне» (М.: «Воениздат», 1963) Д.Ричардс и Х.Сондерс, «намечавшаяся отправка конвоев в Россию была временно отложена». Само собой, Гамильтон, Брум и Джонси благоразумно промолчали о негласных распоряжениях начальства. А своевременно скончавшийся через несколько месяцев после гибели PQ-17 лорд Паунд выступил в роли чрезвычайно удобного козла отпущения.

«ПОТРЯСНОЕ ЗРЕЛИЩЕ»
Старик Черчилль не скрывал своего торжества. Сколько раз он выступал против отправки северных конвоев, а теперь немцы блестяще подтвердили его правоту! Всего за полтора месяца до отправки PQ-17 сэр Уинстон уступил давлению Сталина, сообщив, что: «операция будет оправдана, если половина доберется до места». (У.Черчилль «Вторая мировая война». М.: «Воениздат», 1991). И надо же случиться, что именно семнадцатый конвой из серии PQ потерял две трети судов – больше, чем шестнадцать предыдущих, вместе взятые! Поэтому уже 18 июля 1942 года британский премьер заявляет Сталину, что не считает правильным рисковать своим флотом к востоку от острова Медвежий, и конвоев пока не будет.

Однако «Дядюшка Джо» проявил настойчивость, и 2 сентября 1942 года в Советский Союз направился караван PQ-18, добравшийся через две недели до Архангельска. Из 43 шедших в его составе судов немцы потопили 13. Потопили бы и больше, но на сей раз капитанов конвойных кораблей, похоже, подобрали менее тщательно. Хотя командовавший PQ-18 контр-адмирал Барнетт неоднократно пытался перенацелить их с обороны транспортов на защиту самих себя, полностью ему это так и не удалось.
Тем не менее большие потери и готовящаяся высадка в Африке позволили тормознуть следующие конвои почти до конца года. В самые тяжелые дни боев на Волге и Кавказе в Мурманск пришло лишь несколько одиночных судов. Отправка конвоев возобновилась только 15 декабря, после начала контрнаступления под Сталинградом, когда стало ясно, что Советский Союз войну не проиграет.
С точки зрения интересов своих стран Рузвельт и Черчилль действовали вполне рационально. Заботясь прежде всего о процветании своих государств, они были заинтересованы в максимальном взаимном ослаблении СССР и Германии. А коли одна сторона уже не может мочить другую, так зачем же тратить на нее ресурсы?

Мистер Франклин и сэр Уинстон всего лишь честно отражали взгляды большинства своих избирателей, чью позицию лучше всего отразил безымянный моряк с бросившего транспорты тральщика «Хэлсион». Увидев, как подбитый советский танкер «Азербайджан» охвачен пламенем, а его экипаж, наполовину состоявший из женщин, пытается потушить пожар, морячок радостно заорал: «Парни, выбирайтесь скорее наверх! Потрясное зрелище! Сейчас танкер накроется!» (П. Лунд. «Конвой в ад». В сборнике «Два конвоя...»).

Я не буду осуждать как Рузвельта с Черчиллем, так и ценителя красивых взрывов с «Хэлсиона»: они совершенно не обязаны нас любить. Но пускать розовые слюни насчет ленд-лиза, а уж тем более тратить государственные деньги на съемки халтурных мыльных опер на эту тему еще более нелепо. Более того, поскольку всякие чувства требуют взаимности, искреннее удовольствие многих россиян от нью-йоркского фейерверка 11 сентября 2001 года тоже совершенно естественно. Зрелище там было куда более потрясное.